Пантикапей. Из прошлого в будущее
К юбилейной выставке Боспорской археологической экспедиции ГМИИ им. А.С. Пушкина
| От IKEA до выставочного дизайна. Интервью с архитектором выставки «Пантикапей. Из прошлого в будущее» Майей Фроловой — Как правильно назвать Вашу профессию? Чем Вы занимаетесь? — Я выставочный архитектор или выставочный дизайнер (в тех случаях, когда не приходится влезать в архитектуру выставок) |
Екатерина: Майя, расскажите, как Вы пришли в профессию?
Майя: Есть целое направление – экспозиционный дизайн. Я знаю, что есть подобные курсы в ВШЭ и в архитектурной школе МАРШ. Что касается меня, я самоучка, у меня нет архитектурного образования. Так получилось. По образованию я графический дизайнер, но у меня всегда был интерес к архитектуре. Во время путешествий я всегда присматривалась, что, где, как строится, что представляет собой город. И я поняла в какой-то момент, что мне больше интересно не плоское пространство листа, но пространство живое, трехмерное.
Однажды подруга мне подсказала, что в магазине IKEA открыта вакансия дизайнера торговых пространств, и это была возможность заработать на мой диплом (это был журнал), над которым я тогда работала. Я решила попробовать. И, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Там я проработала 5 лет, доросла до должности senior specialist. Мы много ездили по России, проектировали магазины в разных городах. Я даже как-то раз была в Китае, помогала там с адаптацией магазина. Меня это на самом деле очень захватило, даже не столько с точки зрения дизайна, сколько с точки зрения пользовательского опыта. Вообще очень интересно, как пространство влияет на человека. Казалось бы, такая неприметная в плане дизайна синяя коробочка (мы все знаем, как выглядят магазины IKEA), но на самом деле это буквально «открытый учебник», как нужно проектировать, чтобы человек чувствовал себя в пространстве определенным образом и делал нужные действия.
Мне было 20 лет, и это было моё первое серьёзное место работы. Там меня научили многому – работать шуруповертом, отличать саморез от гвоздя, понимать, какое сверло для какой поверхности подходит. Это очень важный опыт и одновременно ключ к доверию строителей: это очень важно говорить с ними на одном языке.
Екатерина: Как Вы из IKEA попали в выставочный дизайн?
Майя: В какой-то момент мне надоела коммерция: в IKEA, конечно, продавали красивые предметы, и мы с ними, естественно, работали, но все же это были бесконечные продажи. Мы должны были их учитывать. Приоритет всегда отдавался не столько новым и красивым вещам, сколько самым продаваемым – они должны быть на виду. При этом все было циклично, повторялось из сезона в сезон, и мне это перестало быть интересно.
При этом меня очень занимали музеи, хотелось узнать, как они устроены изнутри. Я как-то поделилась этим со своим однокурсником, и он в меня поверил и прислал целый список людей, которые занимаются выставочным дизайном, и посоветовал всем им написать, и я им написала. Мне почти сразу ответил Эрик Белоусов. Это практикующий дизайнер, у него есть свое бюро. Мы с ним встретились, и он меня сразу погрузил в проект. И следующие два года, до 2020, я работала с ним. Были интересные проекты. Самый первый – выставка «Между небом и землёй» на ВДНХ в павильоне «Космос». В МУАРе мы делали постоянную экспозицию с фресками Калязинского монастыря. Делали и выставки в Царицыно, в частности, «Драгоценен моему сердцу», про подарки императорской семьи. Много предметов тогда привозили из Павловска, и нас пригласили туда посмотреть фонды. Это произвело на меня очень сильное впечатление. Я до сих пор испытываю трепет каждый раз, когда это случается, когда есть возможность сходить в фонды. В Пушкинском музее мы также ходили в античные фонды. Это одна из самых любимых частей моей работы.
Екатерина: Как Вы перешли к самостоятельным проектам?
Майя: К 2020 году я поняла, что впервые в жизни мне не нужно, чтобы мне говорили, хорошо ли я сделала свою работу, что я уже многое могу и понимаю сама. И я начала работать независимо.
Екатерина: И сейчас у Вас свое бюро или Вы работаете самостоятельно?
Майя: До этого лета работала полностью самостоятельно – почти 5 лет я делала все сама. Это, конечно, не совсем правильно. Моя проблема была в том, что делегировать я не особо умела. Но потом начали расти объемы, и я поняла, что не справлюсь без дополнительных рук. И сейчас у меня есть команда: я выступаю как основательница и как главный архитектор, арт-директор; Алена Князева – второй архитектор или младший архитектор, она занимается в основном «рабочкой», в том числе делает 3D-модели. У нас в команде есть девушка с образованием музеолога — Елизавета Голубицкая, и она у нас ведет проекты, делает все, что не касается архитектуры. На ней контакты с хранителями, с научными сотрудниками. Она в целом получает всю информацию, старается ее систематизировать, и нам быстрее через нее бывает иногда что-либо найти. Также она занимается нашими публикациями, работает с изданиями, готовит проекты на конкурсы. И, наконец, бухгалтер. Она занимается отчетностями и документами, это тоже сложный комплекс вопросов.
Майя: Есть целое направление – экспозиционный дизайн. Я знаю, что есть подобные курсы в ВШЭ и в архитектурной школе МАРШ. Что касается меня, я самоучка, у меня нет архитектурного образования. Так получилось. По образованию я графический дизайнер, но у меня всегда был интерес к архитектуре. Во время путешествий я всегда присматривалась, что, где, как строится, что представляет собой город. И я поняла в какой-то момент, что мне больше интересно не плоское пространство листа, но пространство живое, трехмерное.
Однажды подруга мне подсказала, что в магазине IKEA открыта вакансия дизайнера торговых пространств, и это была возможность заработать на мой диплом (это был журнал), над которым я тогда работала. Я решила попробовать. И, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Там я проработала 5 лет, доросла до должности senior specialist. Мы много ездили по России, проектировали магазины в разных городах. Я даже как-то раз была в Китае, помогала там с адаптацией магазина. Меня это на самом деле очень захватило, даже не столько с точки зрения дизайна, сколько с точки зрения пользовательского опыта. Вообще очень интересно, как пространство влияет на человека. Казалось бы, такая неприметная в плане дизайна синяя коробочка (мы все знаем, как выглядят магазины IKEA), но на самом деле это буквально «открытый учебник», как нужно проектировать, чтобы человек чувствовал себя в пространстве определенным образом и делал нужные действия.
Мне было 20 лет, и это было моё первое серьёзное место работы. Там меня научили многому – работать шуруповертом, отличать саморез от гвоздя, понимать, какое сверло для какой поверхности подходит. Это очень важный опыт и одновременно ключ к доверию строителей: это очень важно говорить с ними на одном языке.
Екатерина: Как Вы из IKEA попали в выставочный дизайн?
Майя: В какой-то момент мне надоела коммерция: в IKEA, конечно, продавали красивые предметы, и мы с ними, естественно, работали, но все же это были бесконечные продажи. Мы должны были их учитывать. Приоритет всегда отдавался не столько новым и красивым вещам, сколько самым продаваемым – они должны быть на виду. При этом все было циклично, повторялось из сезона в сезон, и мне это перестало быть интересно.
При этом меня очень занимали музеи, хотелось узнать, как они устроены изнутри. Я как-то поделилась этим со своим однокурсником, и он в меня поверил и прислал целый список людей, которые занимаются выставочным дизайном, и посоветовал всем им написать, и я им написала. Мне почти сразу ответил Эрик Белоусов. Это практикующий дизайнер, у него есть свое бюро. Мы с ним встретились, и он меня сразу погрузил в проект. И следующие два года, до 2020, я работала с ним. Были интересные проекты. Самый первый – выставка «Между небом и землёй» на ВДНХ в павильоне «Космос». В МУАРе мы делали постоянную экспозицию с фресками Калязинского монастыря. Делали и выставки в Царицыно, в частности, «Драгоценен моему сердцу», про подарки императорской семьи. Много предметов тогда привозили из Павловска, и нас пригласили туда посмотреть фонды. Это произвело на меня очень сильное впечатление. Я до сих пор испытываю трепет каждый раз, когда это случается, когда есть возможность сходить в фонды. В Пушкинском музее мы также ходили в античные фонды. Это одна из самых любимых частей моей работы.
Екатерина: Как Вы перешли к самостоятельным проектам?
Майя: К 2020 году я поняла, что впервые в жизни мне не нужно, чтобы мне говорили, хорошо ли я сделала свою работу, что я уже многое могу и понимаю сама. И я начала работать независимо.
Екатерина: И сейчас у Вас свое бюро или Вы работаете самостоятельно?
Майя: До этого лета работала полностью самостоятельно – почти 5 лет я делала все сама. Это, конечно, не совсем правильно. Моя проблема была в том, что делегировать я не особо умела. Но потом начали расти объемы, и я поняла, что не справлюсь без дополнительных рук. И сейчас у меня есть команда: я выступаю как основательница и как главный архитектор, арт-директор; Алена Князева – второй архитектор или младший архитектор, она занимается в основном «рабочкой», в том числе делает 3D-модели. У нас в команде есть девушка с образованием музеолога — Елизавета Голубицкая, и она у нас ведет проекты, делает все, что не касается архитектуры. На ней контакты с хранителями, с научными сотрудниками. Она в целом получает всю информацию, старается ее систематизировать, и нам быстрее через нее бывает иногда что-либо найти. Также она занимается нашими публикациями, работает с изданиями, готовит проекты на конкурсы. И, наконец, бухгалтер. Она занимается отчетностями и документами, это тоже сложный комплекс вопросов.
Выставка "Пантикапей. Из прошлого в будущее"
Фото: Владимир Гудков
Екатерина: Как Вы находите проекты? Участвуете ли Вы в тендерах?
Майя: Я не участвую в тендерах, стараюсь этого не делать – для меня лично это очень неблагодарная работа, потому что неизвестно, какие там могут быть реальные условия. Наш главный источник проектов — это сарафанное радио, и это, конечно, очень приятно и радостно, потому что это показатель, что мы что-то все-таки делаем правильно, если коллеги нас рекомендуют друг другу.
Екатерина: То есть у вас постоянный поток проектов? Это сейчас ваша постоянная деятельность?
Майя: Да, это моя постоянная деятельность, настолько, что я в отпуск в этом году впервые за три года сходила. Причем во время подготовки выставки. Это, конечно, говорит о слаженности команды. Я, естественно, все, что могла, сделала заранее. Но я очень рада, что и без меня все было хорошо. Это дорогого стоит.
Екатерина: Делали ли Вы раньше выставки, связанные с археологией? Какие у Вас ощущения, впечатления от этого проекта?
Майя: Нет, это моя первая археологическая выставка, более того, археология никогда не входила в круг моих интересов. А тут я попала в общество людей, которые этим просто живут. Впечатлений и эмоций было очень много, начиная с первой встречи с Владимиром Петровичем [Владимир Петрович Толстиков – заведующий отделом искусства и археологии Античного мира ГМИИ им. А.С. Пушкина, куратор выставки – Прим. ред.], Ольгой [Ольга Самар – старший научный сотрудник ГМИИ им. А.С. Пушкина, куратор выставки – Прим. ред.], Павлом [Павел Никулин – научный сотрудник отдела искусства и археологии Античного мира ГМИИ им. А.С. Пушкина, куратор выставки – Прим. ред.] и остальными сотрудниками античного отдела. Эта встреча заняла часа три. Коллеги очень хорошо подготовились – уже был список памятников, разбитых по темам, понимание, какая информация должна быть представлена на выставке – это был уже абсолютно предметный разговор. А параллельно с этим Владимир Петрович давал мне еще кучу информации – показывал карты, реконструкции, рассказывал о своих предположениях. Я была просто в шоке. Я не понимала, как это возможно. Мне показывали фрагменты керамики, и я не могла поверить, что держу в руках предмет VI века до н.э. и спрашивала, как я вообще смею это держать в руках. Это было нечто, выходящее за рамки моего понимания и вызывающее исключительно тихий восторг.
Майя: Я не участвую в тендерах, стараюсь этого не делать – для меня лично это очень неблагодарная работа, потому что неизвестно, какие там могут быть реальные условия. Наш главный источник проектов — это сарафанное радио, и это, конечно, очень приятно и радостно, потому что это показатель, что мы что-то все-таки делаем правильно, если коллеги нас рекомендуют друг другу.
Екатерина: То есть у вас постоянный поток проектов? Это сейчас ваша постоянная деятельность?
Майя: Да, это моя постоянная деятельность, настолько, что я в отпуск в этом году впервые за три года сходила. Причем во время подготовки выставки. Это, конечно, говорит о слаженности команды. Я, естественно, все, что могла, сделала заранее. Но я очень рада, что и без меня все было хорошо. Это дорогого стоит.
Екатерина: Делали ли Вы раньше выставки, связанные с археологией? Какие у Вас ощущения, впечатления от этого проекта?
Майя: Нет, это моя первая археологическая выставка, более того, археология никогда не входила в круг моих интересов. А тут я попала в общество людей, которые этим просто живут. Впечатлений и эмоций было очень много, начиная с первой встречи с Владимиром Петровичем [Владимир Петрович Толстиков – заведующий отделом искусства и археологии Античного мира ГМИИ им. А.С. Пушкина, куратор выставки – Прим. ред.], Ольгой [Ольга Самар – старший научный сотрудник ГМИИ им. А.С. Пушкина, куратор выставки – Прим. ред.], Павлом [Павел Никулин – научный сотрудник отдела искусства и археологии Античного мира ГМИИ им. А.С. Пушкина, куратор выставки – Прим. ред.] и остальными сотрудниками античного отдела. Эта встреча заняла часа три. Коллеги очень хорошо подготовились – уже был список памятников, разбитых по темам, понимание, какая информация должна быть представлена на выставке – это был уже абсолютно предметный разговор. А параллельно с этим Владимир Петрович давал мне еще кучу информации – показывал карты, реконструкции, рассказывал о своих предположениях. Я была просто в шоке. Я не понимала, как это возможно. Мне показывали фрагменты керамики, и я не могла поверить, что держу в руках предмет VI века до н.э. и спрашивала, как я вообще смею это держать в руках. Это было нечто, выходящее за рамки моего понимания и вызывающее исключительно тихий восторг.
Выставка "Пантикапей. Из прошлого в будущее"
Фото: Владимир Гудков
Екатерина: Мне кажется, археология – очень непростой материал для экспонирования. У кого-то это вызывает восторг, но для многих это лишь «осколочки» прошлого. Не все обладают навыком «реконструкции», соотнесения с конкретной эпохой. И от архитектора требуется и опыт, и понимание античности и целого круга вопросов, связанных с представленными предметами, чтобы показать эти вещи красиво и наглядно, так, чтобы это было «вау», чтобы эти осколочки собрались в какую-то концепцию, в интересную картинку. В чем Вы видите сложность, особенность работы с археологическим материалом?
Майя: Да, на самом деле Вы сейчас хорошо упомянули слово «осколочки». Была проблема в том, чтобы разместить эти «осколочки» на площади 820 кв.м. Было важно показать ценность этих вещей, в первую очередь, чтобы действительно донести до людей, сколько этим вещам лет, что целая экспедиция занимается этим дело 80 лет, и, как говорит Владимир Петрович, еще на 300 лет вперед там есть, чем заниматься. А с другой стороны, конечно, не стоило забывать о контексте, что мы все-таки говорим об экспедиции непосредственно. То есть, если говорить о каких-то дизайнерских приёмах, всё равно нужно было использовать что-то, что имело какую-то отсылку именно к тому, как там все происходит.
Екатерина: Да, мне очень понравилась документальная часть, рассказ про историю экспедиции, — письма, фотографии, в том числе старые. История экспедиции была показана как очень личная, человеческая история. Это было задумано изначально или эта идея возникла в ходе подготовки выставки?
Майя: Это была идея Владимира Петровича. Для кураторов было важно рассказать про историю экспедиции, показать фотографии, поэтому они сразу мне тоже были высланы, и я с большим интересом их смотрела, потому что, опять же, никогда не была на раскопках и не знаю, что это такое, это было очень любопытно. И в итоге мы, конечно, пришли к выводу, что это нужно показывать, хоть и в таком как бы в диджитал-формате.
Майя: Да, на самом деле Вы сейчас хорошо упомянули слово «осколочки». Была проблема в том, чтобы разместить эти «осколочки» на площади 820 кв.м. Было важно показать ценность этих вещей, в первую очередь, чтобы действительно донести до людей, сколько этим вещам лет, что целая экспедиция занимается этим дело 80 лет, и, как говорит Владимир Петрович, еще на 300 лет вперед там есть, чем заниматься. А с другой стороны, конечно, не стоило забывать о контексте, что мы все-таки говорим об экспедиции непосредственно. То есть, если говорить о каких-то дизайнерских приёмах, всё равно нужно было использовать что-то, что имело какую-то отсылку именно к тому, как там все происходит.
Екатерина: Да, мне очень понравилась документальная часть, рассказ про историю экспедиции, — письма, фотографии, в том числе старые. История экспедиции была показана как очень личная, человеческая история. Это было задумано изначально или эта идея возникла в ходе подготовки выставки?
Майя: Это была идея Владимира Петровича. Для кураторов было важно рассказать про историю экспедиции, показать фотографии, поэтому они сразу мне тоже были высланы, и я с большим интересом их смотрела, потому что, опять же, никогда не была на раскопках и не знаю, что это такое, это было очень любопытно. И в итоге мы, конечно, пришли к выводу, что это нужно показывать, хоть и в таком как бы в диджитал-формате.
Екатерина: Расскажите, пожалуйста, про работу с самим пространством Арсенала. Оно очень крутое, но кажется непростым для работы за счет своей особой архитектуры, историчности, которую тоже нужно учитывать. Играет ли оно на руку архитектору или создает какие-то трудности для организации пространства?
Майя: Не могу сказать, что у меня были трудности с этим пространством. Естественно, оно имеет определенную стилистику, но оно достаточно грамотно реконструировано. Даже такой активный красный кирпич меня, если честно, особо не смущал. Также мы частично оставили застройку от прошлой выставки – темно-серые, почти черные стены, длинные, ровные, бесфактурные. С одной стороны, это позволило нам сэкономить бюджет, с другой, – мы подумали и о коллегах, которые работают в Арсенале, у которых здесь следующая выставка, а потом еще и еще. И, конечно, такие огромные конструкции в какой-то степени было бы даже глупо разбирать и выбрасывать, поэтому мы их просто адаптировали. При приглушенном освещении они практически растворились и одновременно компенсировали «активность» красного кирпича. Кроме того, они стали хорошей подложкой для предметов. Ну и цветовое решение, которое мы применили, – это терракотовый, который суперочевидный, конечно, на античной выставке, и небесно-голубой, – они связали все в одну историю.
В Арсенале есть сложность в том, что он очень вытянутый, и его нужно делить. Мы использовали фанеру – очень важный материал для экспедиции, – на нее складируются находки – это я увидела на фотографиях и подумала, что это то, что нам нужно.
Нам было важно работать по возможности с готовыми материалами, потому что мы были ограничено во времени и важно было учитывать бюджет. Чем меньше распила, тем лучше. И мы выяснили заранее, какие самые ходовые размеры фанеры есть в Нижегородской области. С помощью перегородок из фанеры мы разделили пространство на несколько зон, посвященных разным темам.
Екатерина: А это ваш первый проект с Арсеналом и ГМИИ?
Майя: Да, первый проект с Арсеналом, первый проект с музеем имени Пушкина. Ну, я надеюсь, не последний.
Екатерина: Когда проектируешь выставку, наверное, всегда хочется показать больше предметов, но есть ещё эстетика, необходимость не перегрузить пространство и зрителя. При работе над этой выставкой были ли такие моменты, что приходилось от чего-то отказываться, чтобы сохранить красоту пространства?
Майя: Красота, конечно, важна, но я считаю, что лучшая выставочная архитектура – та, которая не особо заметна. Она не существует отдельно, но в синтезе с темой выставки. Это для меня всегда очень важно. Я в целом минималист, и мне всегда чем меньше чисто декоративных решений, тем лучше. Я не могу сказать, что мы что-то убрали из этой выставки, кажется, такого не было. Но я часто с этим сталкиваюсь, что кураторы хотят показать вообще все, что есть. Особенно если это касается персональных выставок художников. Мы все равно стараемся всегда, конечно, вычищать. Очень важен воздух, на самом деле.
Майя: Не могу сказать, что у меня были трудности с этим пространством. Естественно, оно имеет определенную стилистику, но оно достаточно грамотно реконструировано. Даже такой активный красный кирпич меня, если честно, особо не смущал. Также мы частично оставили застройку от прошлой выставки – темно-серые, почти черные стены, длинные, ровные, бесфактурные. С одной стороны, это позволило нам сэкономить бюджет, с другой, – мы подумали и о коллегах, которые работают в Арсенале, у которых здесь следующая выставка, а потом еще и еще. И, конечно, такие огромные конструкции в какой-то степени было бы даже глупо разбирать и выбрасывать, поэтому мы их просто адаптировали. При приглушенном освещении они практически растворились и одновременно компенсировали «активность» красного кирпича. Кроме того, они стали хорошей подложкой для предметов. Ну и цветовое решение, которое мы применили, – это терракотовый, который суперочевидный, конечно, на античной выставке, и небесно-голубой, – они связали все в одну историю.
В Арсенале есть сложность в том, что он очень вытянутый, и его нужно делить. Мы использовали фанеру – очень важный материал для экспедиции, – на нее складируются находки – это я увидела на фотографиях и подумала, что это то, что нам нужно.
Нам было важно работать по возможности с готовыми материалами, потому что мы были ограничено во времени и важно было учитывать бюджет. Чем меньше распила, тем лучше. И мы выяснили заранее, какие самые ходовые размеры фанеры есть в Нижегородской области. С помощью перегородок из фанеры мы разделили пространство на несколько зон, посвященных разным темам.
Екатерина: А это ваш первый проект с Арсеналом и ГМИИ?
Майя: Да, первый проект с Арсеналом, первый проект с музеем имени Пушкина. Ну, я надеюсь, не последний.
Екатерина: Когда проектируешь выставку, наверное, всегда хочется показать больше предметов, но есть ещё эстетика, необходимость не перегрузить пространство и зрителя. При работе над этой выставкой были ли такие моменты, что приходилось от чего-то отказываться, чтобы сохранить красоту пространства?
Майя: Красота, конечно, важна, но я считаю, что лучшая выставочная архитектура – та, которая не особо заметна. Она не существует отдельно, но в синтезе с темой выставки. Это для меня всегда очень важно. Я в целом минималист, и мне всегда чем меньше чисто декоративных решений, тем лучше. Я не могу сказать, что мы что-то убрали из этой выставки, кажется, такого не было. Но я часто с этим сталкиваюсь, что кураторы хотят показать вообще все, что есть. Особенно если это касается персональных выставок художников. Мы все равно стараемся всегда, конечно, вычищать. Очень важен воздух, на самом деле.
Екатерина: Продумывали ли вы для этой выставки момент доступности с точки зрения инклюзии?
Майя: На самом деле пространство Арсенала достаточно инклюзивное – в основном все выставки у них проходят на первом этаже, у них есть пандусы, хорошие проходы, двери широкие, лифт для маломобильных посетителей. Нам нужно было учитывать ширину проходов, чтобы коляска могла проехать, и высоту, на которой лежат экспонаты, она должна быть не выше 90 см.
Екатерина: И одновременно такая высота делает экспонаты доступными для детей, правильно? Все были в восторге от детской темы. Мы будем говорить о ней отдельно, но интересно, насколько Вас, как архитектора, вовлекали в эту историю. Насколько Вам пришлось это учитывать?
Майя: Да, конечно, нас в это вовлекали. Детский слой — это очень сложная тема, по крайней мере для меня. Казалось бы, такая серьезная история, археология, экспедиция, а нам нужно что-то детское, очень сильно отличающееся по своей эстетике. В первую очередь нам нужно было найти способ аккуратно вписать детский слой, чтобы он не главенствовал и не выбивался из общей стилистики. Поэтому там, где возможно, мы придумали отдельные щиты с информацией и заданиями для детей, которые работали и как «навигатор» в какой-то степени – это были единственные двухцветные конструкции – голубые и терракотовые, – и они маркировали детское пространство.
Также нам пришлось еще немного влезть в графический дизайн, поскольку этот слой – суперактивный, но он не должен был нарушить общий дизайн выставки. Я уже на стадии отправки в печать случайно выяснила, что вся информация будет на белом фоне, и забила тревогу, потому что это «убило бы» всю колористику. Я сразу подложила свою помощь – как графический дизайнер по образованию я могу быстро что-то сделать даже своими руками, что я, собственно, и сделала. Я помогла дизайнеру, взяла на себя чуть-чуть инициативу. Конструкции стали цветными.
В итоге оказалось, что вещи, которые были придуманы для детей, были интересны и взрослым. В день открытия все взрослые собирали пазлы, решали задания.
Майя: На самом деле пространство Арсенала достаточно инклюзивное – в основном все выставки у них проходят на первом этаже, у них есть пандусы, хорошие проходы, двери широкие, лифт для маломобильных посетителей. Нам нужно было учитывать ширину проходов, чтобы коляска могла проехать, и высоту, на которой лежат экспонаты, она должна быть не выше 90 см.
Екатерина: И одновременно такая высота делает экспонаты доступными для детей, правильно? Все были в восторге от детской темы. Мы будем говорить о ней отдельно, но интересно, насколько Вас, как архитектора, вовлекали в эту историю. Насколько Вам пришлось это учитывать?
Майя: Да, конечно, нас в это вовлекали. Детский слой — это очень сложная тема, по крайней мере для меня. Казалось бы, такая серьезная история, археология, экспедиция, а нам нужно что-то детское, очень сильно отличающееся по своей эстетике. В первую очередь нам нужно было найти способ аккуратно вписать детский слой, чтобы он не главенствовал и не выбивался из общей стилистики. Поэтому там, где возможно, мы придумали отдельные щиты с информацией и заданиями для детей, которые работали и как «навигатор» в какой-то степени – это были единственные двухцветные конструкции – голубые и терракотовые, – и они маркировали детское пространство.
Также нам пришлось еще немного влезть в графический дизайн, поскольку этот слой – суперактивный, но он не должен был нарушить общий дизайн выставки. Я уже на стадии отправки в печать случайно выяснила, что вся информация будет на белом фоне, и забила тревогу, потому что это «убило бы» всю колористику. Я сразу подложила свою помощь – как графический дизайнер по образованию я могу быстро что-то сделать даже своими руками, что я, собственно, и сделала. Я помогла дизайнеру, взяла на себя чуть-чуть инициативу. Конструкции стали цветными.
В итоге оказалось, что вещи, которые были придуманы для детей, были интересны и взрослым. В день открытия все взрослые собирали пазлы, решали задания.
Екатерина: Вы довольны результатом?
Майя: Я очень довольна результатом. Я еще такой человек, что я никогда не разделяю результат и процесс. Очень важно, в какой атмосфере все создается. Здесь период работы над выставкой получился достаточно длительным. Я уходила в отпуск, потом кураторы уехали в экспедицию, и у нас там была связь раз в неделю по почте. Мы, конечно, как могли, старались
подстраиваться под эти условия и все равно продолжали работу. При том что в проекте было задействовано много людей, и это совершенно не мешало процессу. Все были очень помогающие, поддерживающие. Была очень хорошая, сплочённая команда. Я на самом деле очень самокритичная, но тут я, честно, получила удовольствие и от процесса, и от результата. Это очень важно.
Екатерина: Какой Ваш любимый экспонат?
Майя: Сложно сказать. Наверное, все эти все вазы, особенно большая ваза из Эрмитажа с бегущими животными. По ней мы сделали тактильные фигурки на магнитах. Но вообще мне все вместе нравится. Я счастлива, что у меня была возможность посмотреть на это все без стекла, слушать рассказы Владимира Петровича, просто проходившего мимо, – он делает это очень просто, при том что столько всего знает. Мне очень нравится общаться с людьми, которые настолько погружены в свою тему, у меня вызывает трепет сам факт, что есть какой-то человек, который живет в абсолютно какой-то другой теме, отличной, от той, в которой живу я. И это все дико интересно.
Екатерина: Какие у вас планы? Что еще хочется реализовать?
Майя: На самом деле я всегда открыта к разным предложениям, мне интересно работать с разными темами. В будущем я думаю развивать свою деятельность немножко шире, чем я сейчас, потому что очень часто я замечаю, что коллеги начинают спрашивать у меня совета уже даже по кураторским каким-то вопросам: что заходит даже чуть глубже по смыслу, чем просто красивая раскладка предметов. И я подумываю о том, что какую-то кураторскую деятельность там тоже нужно потихонечку развивать.
Интервью: Екатерина Михайлова
Фотографии: Владимир Гудков
Нижний Новгород, Арсенал. Волго-Вятский филиал Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина
Майя: Я очень довольна результатом. Я еще такой человек, что я никогда не разделяю результат и процесс. Очень важно, в какой атмосфере все создается. Здесь период работы над выставкой получился достаточно длительным. Я уходила в отпуск, потом кураторы уехали в экспедицию, и у нас там была связь раз в неделю по почте. Мы, конечно, как могли, старались
подстраиваться под эти условия и все равно продолжали работу. При том что в проекте было задействовано много людей, и это совершенно не мешало процессу. Все были очень помогающие, поддерживающие. Была очень хорошая, сплочённая команда. Я на самом деле очень самокритичная, но тут я, честно, получила удовольствие и от процесса, и от результата. Это очень важно.
Екатерина: Какой Ваш любимый экспонат?
Майя: Сложно сказать. Наверное, все эти все вазы, особенно большая ваза из Эрмитажа с бегущими животными. По ней мы сделали тактильные фигурки на магнитах. Но вообще мне все вместе нравится. Я счастлива, что у меня была возможность посмотреть на это все без стекла, слушать рассказы Владимира Петровича, просто проходившего мимо, – он делает это очень просто, при том что столько всего знает. Мне очень нравится общаться с людьми, которые настолько погружены в свою тему, у меня вызывает трепет сам факт, что есть какой-то человек, который живет в абсолютно какой-то другой теме, отличной, от той, в которой живу я. И это все дико интересно.
Екатерина: Какие у вас планы? Что еще хочется реализовать?
Майя: На самом деле я всегда открыта к разным предложениям, мне интересно работать с разными темами. В будущем я думаю развивать свою деятельность немножко шире, чем я сейчас, потому что очень часто я замечаю, что коллеги начинают спрашивать у меня совета уже даже по кураторским каким-то вопросам: что заходит даже чуть глубже по смыслу, чем просто красивая раскладка предметов. И я подумываю о том, что какую-то кураторскую деятельность там тоже нужно потихонечку развивать.
Интервью: Екатерина Михайлова
Фотографии: Владимир Гудков
Нижний Новгород, Арсенал. Волго-Вятский филиал Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина