Екатерина: В какой роли вы выступали в ходе подготовки выставки?

Татьяна: Я была научным консультантом в процессе создания детского слоя, давала всю необходимую информацию, а коллеги из детского центра [Центр эстетического воспитания детей и юношества «Мусейон» – Прим. ред.] во главе с Наташей Гомберг «переводили» ее на детский язык. Это совершенно особое умение находить общий язык c этой аудиторией, разговаривать понятно, деликатно, не заигрывая и расползаясь мыслями по древу, не перегружая слушателей информацией. На самом деле работа с детьми – это целый отдельный мир. Наша задача была сделать детский слой тактично, не перетягивая на него внимание. Это был не рассказ про археологию детям, но именно детский слой пантикапейской выставки. Кураторы выставки во главе с Владимиром Петровичем [Владимир Петрович Толстиков – заведующий отделом искусства и археологии Античного мира ГМИИ им. А.С. Пушкина, куратор выставки – Прим. ред.] не просто отнеслись к нему серьёзно, но восприняли его как неотъемлемую часть выставки, и так это воспринимается и публикой. 

Екатерина: Насколько это легко – говорить с детьми об античности? Был ли уже опыт выстраивания детских историй у вас и у античного отдела в целом?

Татьяна: У нашего отдела уже есть некоторый опыт работы с детьми. Во-первых, сотрудники Отдела ведут археологический кружок – это старая традиция нашего музея. Много лет его вели Владимир Петрович Толстиков и Светлана Ильинична Финогенова. Оттуда вышло много замечательных специалистов и сотрудников наших экспедиций (Боспорской и Гермонасской). Последние 15 лет кружок веду я. Во-вторых, у нас уже был опыт довольно плотного взаимодействия с Наташей и другой частью управления детских, молодежных и волонтерских программ — командой «Пушкинский.Ю» [Молодежное направление ГМИИ им. А. С. Пушкина – Прим. ред.) детским центром: в 2023 году мы подготовили совместный проект и выставку «Шлиман. Троя рядом».

Наташа: Проект родился спонтанно. К 2022 году готовилась выставка, посвященная к 200-летию со дня рождения Генриха Шлимана. Она должна была быть организована совместно с музеями Берлина, однако выставка не состоялась. После ее отмены коллеги думали, что делать с материалом и как не дать ему пропасть. Тогда они обратились к команде «Пушкинский. Ю» с вопросом, нет ли каких-то современных форматов, в которых можно было бы его использовать, поскольку «Пушкинский. Ю» периодически превращал научные материал в доступные широкой публике медиапроекты с анимацией, комиксами, интервью и подкастами (прим. «Другая война» к 75-летию ВОВ). Тогда мы предложили реализовать наработанный материал в совместном проекте с командой «Пушкинский. Ю». Я объяснила задумку Владимиру Петровичу: обсудить проблему с ребятами и дать им возможность предложить свои решения, а затем — если будут толковые и реалистичные, — попробовать реализовать их совместно. 

Татьяна: Владимир Петрович согласился побеседовать с молодежным сообществом музея. 
Ребята обсуждали, что бы мы сделали, если бы мы не были ограничены ни в средствах, ни во времени, ни в талантах, и что мы можем сделать, если у нас ничего нет. В итоге они придумали онлайн проект, дополненный тремя аудиогидами, связав биографию Шлимана и «Илиаду» с предметами постоянной экспозиции Музея. Помимо аудиогидов ребята сделали сайт – «доску с уликами», раскрывающими личность Шлимана. На нем было собрано множество архивных материалов, в том числе письма Шлимана, зачитанные сотрудниками отдела. Был заведен ТГ-канал археолога, на который подписалась даже Ольга Любимова. В библиотеке Музея нашли книги, которые лично заказывал Иван Владимирович Цветаев, в том числе первую публикацию отчета Шлимана о раскопках в Трое. В итоге даже директор [Марина Лошак – Прим. ред.] так увлеклась идеей Шлимана как связующей нити разных времен, эпох и культур, что предложила нам сделать небольшую выставку на «белом полу» и в «мемориальном кабинете директора». И тогда родилась фантастическая история о том, что мы будем рассказывать про то, что у Шлимана было много денег, но не было времени. В эти 10 витрин мы поставили какие-то знаковые предметы, связанные с его эпохой. Нашли карманные часы XIX века с изображением трудящихся людей. В отделе нумизматики добыли меч, сделанный из китайских сувенирных монет, который никогда бы не был показан, если бы не наша выставка. Нашлась плакетка с изображением народов моря и аутентичный шлем. 

Екатерина: Как возникла идея создания детского слоя на пантикапейской выставке? 

Татьяна: Это была просьба со стороны «Арсенала» –у них оставалось незаполненное выставкой пространство, и они хотели сделать что-то типа детской комнаты, в которой продолжалась бы тема выставки. Подобный опыт уже был в Нижнем Новгороде на египетской выставке в НГХМ [«Древний Египет. Искусство бессмертия» – Прим. ред.] Мы с Наташей хотели, чтобы детская тема не была ограничена одной комнатой, но стала отдельным слоем, параллельной историей, которая бы проходила магистрально через всю выставку. 

Наташа: Здесь мне кажется важным, что детские зоны все чаще присутствуют в выставочных и музейных проектах по всему миру. Цель таких пространств может быть разной, но часто они становятся либо площадкой для мастер-классов и творческих активностей, не уместных в экспозиции, либо местом, где дети могут провести время вместо сложной для них взрослой выставки. Идеальный формат такого пространства должен помочь ребенку осмыслить и понять экспозицию. Но нередко выделенное пространство делается более привлекательным для ребенка, если не продуман детский путь внутри самой выставки. Этот путь мы и называем «детским слоем». И нам очень хотелось, чтобы у выставки появился именно отдельный путь для маленьких посетителей, идти по которому было бы интересно и взрослым, сопровождающим ребенка. Говоря совсем честно, мы видели в этом пути возможность сделать сложную археологическую тему более понятной всем неспециалистам вне зависимости от возраста.

Екатерина: Как выстраивалась его концепция? 

Наташа: Методически описать этот процесс можно так: сначала мы спросили у кураторов, какими основными идеями им хотелось бы поделиться с детьми. Затем обсудили, какие темы им кажутся самыми важными на выставке. После этого – прошлись по всему списку экспонатов и попросили кураторов назвать те, которые кажутся им основными и рассказать, чем именно они заслужили свою «важность» и место в проекте. Дальше нам оставалось все это совместить и понять, как именно эти вещи в экспозиции помогут нам рассказать нужные истории и идеи, не упустив важные темы. Мы определили для себя основные инструменты: детские пояснительные тексты, иллюстрации, тактильные объекты и интерактивные игры, решив, что все, что не поместится в экспозицию, мы сможем отправить в буклет. Дальше дело было за малым – расположить это гармонично в пространстве залов, чтобы маршрут был равномерным. 

Татьяна: Нам нужно было рассказать историю про древний город, который раскрывает посетителю свои тайны, и про того, благодаря кому эти тайны раскрываются – про профессию археолога, как он работает, про компетенции, которыми он должен обладать. И весь маршрут детского слоя построен, по сути, по набору этих компетенций. Было нужно рассказать и про черных копателей, которые вредят археологам, портят памятники. Очень важна была история со стратиграфией. И для меня это было архисложно, рассказать просто о разных слоях, о том, что может таить земля. А вот для Владимира Петровича это оказалось легко. В итоге мы показали, какие бывают слои, – это и разные виды грунта, и мусорные ямы, и могила XX века. И сейчас нам сказали, что на выставке стенд со стратиграфией пользуется бешеной популярностью.
Естественно, важно было рассказать о том, что такое греческая колонизация, – так у нас появилась карта с изображением предметов, привезенных из разных частей Средиземноморья, потому что на самом деле даже взрослые не всегда хорошо понимают древнюю географию, откуда это все приходило. Владимир Петрович хотел, чтобы мы напомнили, что нам дала классическая культура: алфавит, греческие слова, которые до сих пор встречаются в нашей повседневной жизни. Безусловно, было необходимо пояснить термины, которые используются в экспликациях, дать понимание о том, что такое ойнохоя, стамнос и так далее. И, если вы обратили внимание, именно эти (а не все как обычно) формы появляются в задании, где дети на магнитной доске собирают сосуды. Это были сосуды, характерные для этого периода и для Пантикапея. 
Ну и, конечно, нужно было рассказать, что такое ордер. Для Владимира Петровича это было особенно важно, потому что он не только археолог, но по образованию он архитектор. По отдельным архитектурным фрагментам он реконструирует раскопанные храмы и дворцы. И, конечно же, очень хотелось это ощущение открытия, чуда, передать посетителям, чтобы люди смотрели на это не просто как на красивый набор отдельных фрагментов, в которых могут разобраться только специалисты, но как на части того, что приоткрывает нам завесу тайны об истории города в целом, позволяет его реконструировать. Очень хотелось дать зрителю возможность чуть-чуть в этом поучаствовать. Поэтому нам казалось важным предложить людям что-то потрогать, ведь археология, она вся именно про то, что ты работаешь с материальной культурой. Когда вы прикасаетесь к вещам, вы по-другому начинаете понимать эту культуру. Ведь то, что мы воспринимаем, как элементы великой греческой культуры с ее разными периодами и видами искусства, это все было частью их материальной культуры, это абсолютно бытовая история. Например, на выставке мы рассказываем потрясающую историю с мраморной головой богини из дворца Спартокидов: когда из статуи Афродиты была сделана статуя Афины. В такие моменты ты понимаешь, насколько это все материально. И одно дело, когда ты просто об этом читаешь, а другое дело, когда это наглядно предстает перед твоими глазами. Есть проблема, что сейчас это лишено цвета, все белое и безликое. И очень здорово, что наш дизайнер Майя нашла способ это визуализировать, внесла в эту историю цветовые акценты – терракотовый и голубой оттенки, и сделала это настолько деликатно, что, высветив фактуру мрамора, керамики, бронзы, она их не заглушила. 

Екатерина: Кто придумывал визуальные образы для детского слоя? Что в них было важно?

Татьяна: Очень важно было сделать так, чтобы детский слой не «фонил», потому что это все же большой шрифт и заметные образы. Их отрисовала Мария Павликова, которая выступала художником со стороны музея. И они получились очень современными. При этом было важно, чтобы образы не шокировали, отвечали классическому восприятию античной культуры, заложенному еще в XIX веке. И такие образы в итоге получились. 
Мы переживали за наклейки. Изначально их планировали наклеить рядом с этикетками, но тогда крупные наклейки перетягивали бы на себя внимание. От безысходности их разместили на полу, переживая, что от них ничего не останется. В итоге нам сказали, что по наклейкам никто особо не ходит и что они даже работают как оградительные линии, которые мы обычно делаем для того, чтобы посетители не подходили слишком близко к экспонатам. 

Екатерина: Что вам кажется самым удачным решением для детского слоя?

Татьяна: Наша самая потрясающая удача – это тактильные звери, воспроизводящие изображения на вазах. Первоначально мы задумывали их керамическими и даже хотели сделать целый сосуд с возможностью его трогать. Но здесь есть один нюанс. Сейчас во многих музеях появляются тактильные копии расписной керамики. Рисунок переводят в рельеф, и это меняет технику вазописи. Мы размышляли, что можно с этим сделать. Решили попробовать сделать самих зверей. И это получилось очень здорово. В силу того, что это не глина, а пластик, это сразу нас уводит от предмета – мы воспринимаем это, как изображение. И для меня это оказалось хорошим способом разговора о том, как наносилось это изображение. Там все линии рельефно выступают – мы осознанно выбрали именно этот вариант. И это, мне кажется, важно не только детям, но и взрослым. И очень здорово, что это можно трогать. Все же наши пальцы – это очень важный канал связи с изображением. Таким образом, благодаря работе над детским слоем, мы в очередной раз поняли, что самое простое - самое гениальное. 

Екатерина: Уже в первые дни работы выставки стало понятно, что детский слой привлекает отнюдь не только детей, но и взрослых, которые очень активно с ним взаимодействуют. Взрослые с удовольствием составляют ордер, собирают из кусочков магнитные вазы, читают детские этикетки. Было ли так задумано? 

Наташа: В конце концов ребенок не приходит на выставку один, поэтому детский слой не стоит придумывать только для детей. Детский слой — инструмент, который позволяет легко найти ответы на те вопросы, которые часто возникают у детей. Не секрет, что у взрослых они тоже возникают, просто задать их часто неловко и некому. Детский слой в таком случае становится инструментом общения для любого возраста. 

Екатерина: Но есть еще и третий слой, о котором мы с вами не поговорили, но мне бы тоже очень хотелось затронуть эту тему. Это слой инклюзивный. Учитывая, что детский слой во многом связан с тактильностью и наглядностью, это еще и большая помощь для экскурсий с тифлокомментированием и для незрячих посетителей в целом. Насколько Вы отдавали себе отчет в том, что детский слой – он еще и инклюзивный?

Татьяна: Детский и инклюзивный слои часто переплетаются. Тактильный контакт на самом деле важен и для взрослых, и для детей. Благодаря детскому слою на выставке в Нижнем трогать можно. Причем мы переживали, что многие предметы из детского слоя находятся в постоянном доступе на экспозиции, например, контейнеры с разными видами земли и песком, мы думали, что это все будет на полу, но нет, посетители очень бережно к этому относятся, все предметы в целостности и сохранности. 
В целом надо сказать, что музеи постепенно становятся более доступными, и мне очень нравится, в каком направлении это все развивается. Например, в нашем музее перед входом на экспозицию висят панели, которые рассказывают, как надо вести себя в музее, что здесь делать, как общаться с предметами. Это отличная история, простой и доступный инструмент. Представьте себе человека, который в первый раз пришел в музей, один, и не знает, с чего начать, как зайти, как себя вести. Думает: «А если я зайду не так? Куда я должен смотреть? Что найти? Что почувствовать?» Очень важно, чтобы музей, выставки и экспозиции, были понятны по навигации, чтобы все было наглядно и работало. С вещами нужно общаться и разговаривать, иначе самая дорогая и яркая экспозиция потеряется. Поэтому очень здорово, что на выставке в Нижнем Новгороде продумана и навигация, и экспликации, и цветовая палитра, и возможность прикоснуться к предметам, узнать про них на разном уровне, вступить с ними в диалог. На мой взгляд, будущее именно за таким подходом к экспозиционным задачам.